— Ну, конечно! — только и сказал отец, когда я поделился своими соображениями с родителями вечером.

— Иди сразу в дворники, — сказала мама.

Следующим было посещение юридического факультета. На этот день открытых дверей пришло много желающих. В основном, парней. Все были дорого одеты, держались независимо и осматривали друг друга с ног до головы.

По юрфаку нас не водили. Нас собрали в чистенькой аудитории, к нам пришёл кругленький такой мужчина, лысоватый, с розовыми щеками, в чёрной рубашке, синем галстуке и в блестящем кожаном пиджаке. Он полчаса рассказывал нам о том, какой большой конкурс на юрфак, как на него трудно поступить, как интересно здесь учиться, как необходимы юристы в любых сферах и направлениях человеческой деятельности, и что все выпускники-юристы ценятся на все золота. В конце своего выступления он пожелал нам удачи, но сказал, что рассчитывать стать студентами юридического могут только лучшие из лучших. Мы получили программки, и на этом тот день открытых дверей был закончен. Двери закрылись.

Я послонялся по коридорам юридического факультета, увидел много студентов в кожаных пиджаках и с модными тогда кейсами (дипломатами). Они ходили с очень серьёзными лицами, без тени улыбок на них. На лестничных клетках студенты-юристы курили, громко смеялись и довольно громко и часто матерились. Во всём этом чувствовалась избранность и элитарность.

Мне захотелось поступить на юрфак. Но своё желание я ощущал безответственным, потому что оно сразу ощущалось, как несбыточное, неосуществимое. А всегда хочется чего-то такого, не осуществимого.

То есть на юрфаке я крест ставить не стал, а поставил бледненькую галочку.

На историческом факультете мне не понравилось. В зале, где нам рассказывали про историческую науку, висели три портрета.